СЛОВО ОБ ОТЦЕ: ИППОСТАСИ АВТОРСТВА1Мои друзья, в скорбные декабрьские дни, зная, что я причастен к подготовке этой книги к печати, сказали мне: «Напиши об отце!» «Нельзя, ЂЂЂ сказал я. ЂЂЂ Посмотрите на «посвящение».«Теперь можно, ЂЂЂ сказали они. ЂЂЂ Пиши!»И я пообещал им...Эта книга была закончена Артуром Владимировичем в ночь перед его уходом из жизни. Его голос диктовал мне текст с магнитной ленты, кое-какие тексты его работ были перед моими глазами. Правка главы «Психология на обочине ЂЂЂособого путиЂЂЂ» была готова 1-го декабря, а всё случилось в 2-го. В последние три года жизни Артур Владимирович читать не мог. Зрение уходило медленно, неостановимо, и, в конце концов, его почти совсем не осталось. «Я всё-таки различаю свет, - говорил он. ЂЂЂ А это очень важноЂЂЂ»Диктовал. Текст в деталях правил на слух. Ночами мы вели редакторскую работу по телефону. Среди тех, кто помогал ему, была Иветта Сергеевна Петровская (его жена и моя мама), Борис Михайлович Бим-Бад, Михаил Юрьевич Кондратьев, и другие близкие ему люди. Нас поражало, с какими объемами информации он мог иметь дело, не видя ни строчки, редактируя словари и энциклопедии, создавая учебники, творя и многократно мысленно перечитывая эту книгу. Артур Владимирович писал ее без отвлечений. Могут сказать: «Спешил». Возможно, что так. О своей книге он говорил: «Моя последняя книга». И в то же время, у него появлялись новые замыслы. Он расспрашивал, что волновало меня, и у него было желание сделать еще что-то вместе. Однако, я не думаю, что его преследовало ощущение незавершенности или страх не завершить. Он умел завершать, и я думаю, что для него критерием полноты завершенности было ощущение: «Всё сделано правильно (он как-то мягко умел произносить это слово ЂЂЂ «правильно») + «Можно сделать что-то еще сверх того, но во всем должно быть чувство меры»ЂЂЂ Так было во всех его начинаниях, точнее, - завершениях. В начале пути (в конце 40-х) он экспериментировал в литературном жанре детектива, полвека спустя ЂЂЂ в «несуществующем литературном жанре «хронопсихологии»», намеревался рассказать мне о своем новом литературном замысле, но, как всегда, предпочитал сначала сделать, а потом рассказыватьЂЂЂ Всё завершенное им в науке заключало в себе начало новых исследовательских проектов2.Я хочу рассказать здесь читателю об основных разработках А.В. Петровского последних трех десятилетий его жизни3. Во всех из них ему была присуща яркая позиция Автора. А.В. Петровский ЂЂЂ автор теории деятельностного опосредствования межличностных отношений личности в группе, глубокой и оригинальной социально-психологическая теории. Фигурируя первоначально под именем «стратометрическая концепция групп и коллективов», теория А.В.Петровского описывала различные уровни-слои внутригрупповой активности (см. рисунок). Ядерный слой ЂЂЂ деятельность, реализуемая группой. Включение групповой деятельности в социально-психологический портрет группы ЂЂЂ принципиально важная отличительная черта концептуальных разработок А.В. Петровского по сравнению с общепринятыми моделями описания групп в социальной психологии. Любопытный штрих: А.Н. Леонтьев, признанный лидер в разработке проблем психологии деятельности, автор общепсихологической теории деятельности, по его собственным словам, был в немалой степени впечатлен исследованиями А.В.Петровского, выполненными в контексте социальной психологии. Известно, что деятельностная психология Леонтьева подчеркивала производяще-порождающий характер деятельности по отношению к сознанию и личности индивида. В общепсихологической концепции Леонтьева точка зрения обыденного сознания переворачивалась. Мотивы субъекта, его мировоззрение и мирочувствие для обыденного сознание суть источник деятельных контактов человека с миром: «вначале ЂЂЂ слово» (добавим, «эйдос», «драйв», «воля» и множество других «начал»), а уж потом ЂЂЂ деятельность, в которой индивид воплощает свои сокровенные субъективные содержания. Леонтьев говорит: «Нет! Вначале дело!» - деятельность есть примат, сознание и личность ЂЂЂ дериват во взаимоотношениях человека с миром. Так же и в социально-психологической концепции А.В.Петровского, деятельность «правит бал», иногда непосредственно, иногда исподволь обусловливая межличностные отношения. Упрощая (мы это упрощение сейчас же и снимем), ядерный слой групповой активности можно символизировать, используя обозначения: «S» (субъект, = любой член группы), «O» (объект групповой деятельности), «−» (отношение). Ядро групповой активности, таким образом, представляет собой форму проявления субъект-объектного отношения, ЂЂЂS−OЂЂЂ. На рисунке читатель видит ядро и два других слоя активности группы.Рассмотрим ядерный слой более пристально. Как видим, на рисунке справа от записи «S - O» в центральном кружке находится еще один знак «−−−−» (длинное тире). Зачем нам понадобился этот знак? Он символизирует важный для создателя теории факт вовлеченности участников группы во взаимоотношения с другими людьми; с теми, кто находится, как правило, «по ту сторону» групповой деятельности (символ S*). В отличие от «своих», «ближних», это ЂЂЂ «дальние». Но отношения с ними, также как и отношения между «своими», опосредствуется групповой деятельностью. Представим себе игроков одной спортивной команды, например, футболистов высшей лиги. Игровые взаимодействия на поле, распределение ролей в игре, сценарий игры и т.п. характеризуют ядерный слой групповой активности. Описывая ядро, можно обратить внимание на то, что в нем есть как неизменные, так и подвижные элементы; к примеру, невозможно изменить правила игры, критерии выигрыша и проигрыша и т.п., но уровень физической подготовки спортсменов, «сыгранность», «домашние заготовки» зависят от тренера и самих игроков. Кроме того, командный успех неотделим от стратегических интересов клуба (коммерческих, имиджевых), а также, нередко, интересов города, страны. Взаимоотношения с болельщиками, «фанатами», журналистами, - особый аспект групповой жизни. Присмотревшись, мы, таким образом, убеждаемся в том, что командная игра здесь вписывается в определенный социальный контекст, и, следовательно, успех или неуспех групповой деятельности затрагивает интересы более широкой общности, чем сами игроки команды. Точно также можно говорить о целях деятельности любой театральной труппы, научной лаборатории, экипажа корабля, рабочей бригады, реанимационного отделения и т.п. В подлинном коллективе есть «нечто большее», чем личное благо участников, пусть даже и обретаемое посредством других его членов. Иными словами, направленность групповой активности здесь не сводится к достижению узко-корпоративной цели (даже при условии справедливого распределения итоговых благ4). А.В.Петровский особо подчеркивал этот план, говоря, что цель коллектива выходит за пределы исключительно групповых интересов.Второй слой групповой активности в теории А.В. Петровского - это межличностные отношения, возникающие в деятельности, опосредствуемые деятельностью и в деятельности непосредственно проявляющиеся. Говоря «межличностные отношения» (делая акцент на первом из этих двух слов), мы хотим подчеркнуть, что члены группы рассматриваются здесь как вступающие в личные отношения друг с другом по поводу деловых, «деятельностных»; их личные отношения, говорит Петровский, опосредствуются содержанием и формой организации совместной деятельности, но при этом сохраняют психологический статус «субъект-субъектных» отношений. То деятельностное начало, которое опосредствует их отношения, является общим для всех членов группы, что принципиально. Именно по этой причине, например, отказ кого-либо из членов группы от участия в общем деле рассматривается как событие в межличностных взаимоотношениях членов группы, равно как и успех, инициатива, оригинальные решения и т.п. Это затрагивает всех, так как индивидуальный вклад в коллективный процесс ЂЂЂ в зависимости от формы организации деятельности ЂЂЂ затрагивает каждого в группе, ограничивая или обогащая возможности его собственного участия. Благодушные (и, по-своему, притягательные) призывы отделять «личное» от «делового» оказываются тут совершенно несостоятельными. Ибо есть такой слой личных отношений, который в принципе неотделим от отношений деятельностных. И этот центральный тезис теории А.В.Петровского раскрывается на множестве эмпирически исследованных феноменов групповой жизни. Говоря о том, что это были эмпирически установленные феномены, подчеркнем присущую автору теории установку на поиск операциональных определений конструктов, вводимых им самим и его сотрудниками. В этом пункте особенно рельефно выступало различие не только в философско-методологических позициях, защищаемых Петровским (построение деятельностной социальной психологии), но и в методических решениях, «индексирующих» новые понятия. Создается впечатление, что для А.В. были в равной мере значимы ответы на вопрос: «Как вы это понимаете?» и «Как вы это измерите?» «Как вы это зафиксируете?» Автору этих строк было 17 лет, а его отцу, А.В. Петровскому, на 17 лет меньше, чем его сыну сегодня (ему было тогда всего 39), когда прозвучали памятные слова Б.Ф. Поршнева на одном из заседаний Психологического общества, обращенные к ведущему: «У Вас, Артур Владимирович, есть вкус к факту!» Да, это было так. Был вкус и интерес к факту. Был азарт экспериментатора. Но вкус к факту не был самодовлеющим. Артуру Владимировичу не были интересны факты как таковые. Был интересен поиск фактов, за которыми стояла концепция, та или иная проверяемая гипотеза.В результате социально-психологических исследований А.В. Петровского и его сотрудников (образующими, как он любил говорить, «незримый колледж») были открыты такие феномены второго слоя групповой активности как «коллективистическое самоопределение», «опосредствованность межличностных выбора», «соучаствование», «ценностно-ориентационное единство» и другие, о которых он сам кратко рассказывает в этой книге. Наконец, третий слой групповой активности ЂЂЂ это отношения эмоциональной (и добавим мы от себя, возможно, духовной) близости членов группы, складывающиеся за и помимо отношений, определяемых деятельностью группы. Этот слой межличностных отношений, разумеется, опосредствован предметами общих интересов, а стало быть, деятельности общающихся индивидов, но этот общий интерес ЂЂЂ может быть, на двоих, «на троих» (почему бы и нет?), но он не является интересом всей группы, «центром» групповой деятельности. Интересы членов группы разнообразны, поэтому разнообразны и возможные пересечения их интересов. На рисунке мы изобразили символ объекта частного интереса тех или иных представителей группы (O*). Здесь возникает важный вопрос о том, как сочетаются объекты частных интересы O* и «всеобщий» общественный интерес, символизируемый на рисунке значком S*. Кто-то из читателей, возможно, вспомнит шутку советских времен о «товарищескому суде Линч», и песню Александра Галича «Красный треугольник», где поется о несчастном муже, который, за измену жене, гражданке Парамоновой, подвергается суровому общественному порицанию со стороны бдительных товарищей по работе. В подлинном коллективе нет, и не может быть речи о подавлении частных интересов (каковы бы они не были) общественными, но и противоречие между S* и O*, если оно есть, должно быть «снимаемо» в ходе развития группы как коллектива. А.В. Петровский писал, что в группах высокого уровня развития эмоциональные, «непосредственные», отношения как бы прогреваются отношениями деятельностными. Нравственная образующая совместной деятельности (символизируемая вектором S --- O* в приведенной выше схеме), очевидно, создает условия для формирования групповых норм: не уклоняться от ответственности, не перекладывать вину "с больной головы на здоровую", не приписывать себе успех, умаляя значение другого в общих достижениях, не злоупотреблять ссылками на "объективные обстоятельства" и т.д. Разрабатывая представления о «деятельностном опосредствовании межличностных отношений», А.В. Петровский действовал так, как и подобает действовать истинному теоретику. Рассматривая деятельные социальные общности ЂЂЂ коллективы ЂЂЂ он исходил из образа «идеального объекта» своего исследования, выдвигал теоретические и эмпирические гипотезы, соотносимые с этим объектом, строил модели, обладающий силой предсказывать и объяснять выявляемые закономерности. Та же ЂЂЂ собственно теоретическая ЂЂЂ установка прослеживается и в других разработках А.В. Петровского. А.В. Петровский ЂЂЂ автор трехфакторной модели «значимого другого», концепции макро- и микрофаз развития личности в социальных общностях. Теория деятельностного опосредствования межличностных отношений обращала ее создателя к критическому анализу существующих в психологии способов понимания и эмпирического исследования личности («преодоление коллекционерского подхода, при котором производится инвентаризация «черт» и «особенностей» индивида), уточнению представлений о личности как особом качестве включенности индивида в жизнь окружающих его индивидов (разработка концепции персонализации и трехкомпонентной модели «значимого другого»), оформлению его собственных представлений о процессах развития личности (интерпретация развития личности как результате деятельностно-опосредствованного общения индивида со значимыми другими в группах разного уровня развития, разработка модели возрастной периодизации развития личности). Главный вопрос, волновавший А.В. Петровского как теоретика и экспериментат
Послесловие В.А. Петровского к книге А.В.Петровского «Психология и время»
Послесловие В.А. Петровского к книге А.В.Петровского «Психология и время» .
Комментариев нет:
Отправить комментарий